Как Богдан Хмельницкий стал киевлянином
Сегодня памятник Богдану Хмельницкому на Софийской площади кажется настолько естественной частью Киева, что трудно представить себе этот уголок города без всадника с булавой. Между тем история самого памятника гораздо сложнее, чем может показаться. Его создавали несколько десятилетий, первоначальный проект был совершенно не похож на нынешний, готовая скульптура несколько лет пролежала во дворе киевского учреждения, а политический смысл, который в неё первоначально вкладывали, со временем изменился почти до неузнаваемости.
Есть в этой истории и забавная киевская подробность. Когда готовую скульптуру доставили в Киев, для неё ещё не было подготовлено место и постамент. В результате бронзовый Хмельницкий оказался во дворе Присутственных мест и оставался там несколько лет. К этому обстоятельству быстро придумали шутку: «Не успел Богдан приехать в Киев, как его уже арестовали».
Но до этого «ареста» история памятника успела пройти довольно длинный путь.
Идея увековечить память Богдана Хмельницкого возникла ещё в 1840-х годах. Одним из тех, кто поддерживал эту мысль, был историк Николай Костомаров. Первоначально речь шла о создании памятника в Переяславе, однако постепенно возник замысел установить его в Киеве. После получения разрешения императорского правительства в 1860 году был создан специальный комитет, который возглавил Михаил Юзефович, профессор Киевского университета и глава Киевской археографической комиссии.
Юзефович был человеком с вполне определёнными имперскими взглядами, и это обстоятельство отразилось на первоначальном замысле памятника. Над проектом работал скульптор Михаил Микешин, и его первая композиция была значительно масштабнее нынешней.
На вершине находился Хмельницкий на коне, но вокруг него предполагалось разместить целую систему политических символов. Под копытами коня должны были оказаться поверженные враги гетмана — польский шляхтич, еврей-арендатор и иезуит. Перед скалой предполагалось разместить кобзаря и фигуры, символизировавшие различные группы населения империи. На постаменте должны были находиться сцены Збаражской битвы, Переяславской рады и въезда гетмана с казацким войском в Киев.
Это был уже не просто памятник историческому деятелю. Вся композиция представляла собой политическую программу, выраженную языком монументальной скульптуры.
Однако проект оказался слишком сложным и дорогим, а его отдельные элементы вызвали критику. В последующие годы проект неоднократно пересматривали и упрощали. Постепенно из композиции исчезали одна за другой фигуры поверженных врагов и другие персонажи. В конце концов от первоначального замысла осталась только фигура Хмельницкого на коне с булавой.
Это существенно изменило характер будущего памятника. Исчезли многочисленные аллегорические персонажи и сцены, а вместе с ними стала гораздо менее прямолинейной и политическая программа монумента. Впрочем, полностью избавиться от первоначального смысла было невозможно: сам образ Хмельницкого и направление его жеста продолжали говорить о событиях XVII века и об их интерпретации в Российской империи.
С 1870 года начался сбор средств по всероссийской подписке. Собранная сумма оказалась довольно скромной — около 37 тысяч рублей, — и нехватка денег стала одной из причин дальнейшего упрощения проекта. В результате от первоначальной многосоставной композиции решили отказаться, сохранив лишь центральную фигуру гетмана.
Скульптуру отлили в Санкт-Петербурге в 1879 году на заводе Берда. Для её изготовления Морское ведомство предоставило около 1600 пудов старого металла — более 25 тонн. В следующем году бронзовую статую перевезли в Киев, однако готового постамента по-прежнему не было.
Так Богдан и оказался «арестованным».
Несколько лет бронзовый всадник фактически ждал своей очереди во дворе Присутственных мест. Лишь в середине 1880-х годов дело наконец сдвинулось с мертвой точки. Городской архитектор Владимир Николаев разработал новый, значительно более дешёвый проект постамента и руководил установкой памятника. Он работал безвозмездно. Для постамента Киевская крепость предоставила гранитные глыбы, оставшиеся после строительства Цепного моста через Днепр.
Невысокий постамент, облицованный крупными необработанными гранитными блоками и напоминающий формой степной курган, оказался очень удачным решением. Благодаря ему сама скульптура хорошо воспринимается со всех сторон, а многочисленные детали остаются видимыми зрителю. Особенно выразителен силуэт вздыбленного коня, откинутая назад шея и напряжённое движение ног.
Изначально памятник предполагали установить на Бессарабской площади. Но в конце концов выбрали Софийскую площадь. Это решение было исторически мотивировано: именно здесь, согласно исторической традиции, киевляне встречали Богдана Хмельницкого после его побед и въезда в Киев в декабре 1648 года.
Так монумент получил место, которое впоследствии стало гораздо важнее многих деталей первоначального проекта.
Особенно интересна история с направлением булавы Хмельницкого. Согласно распространённой версии, первоначально гетман должен был указывать в сторону Польши. Однако при таком положении конь оказывался хвостом к Михайловскому Златоверхому монастырю, что вызвало протест духовенства. Памятник развернули — и вокруг направления булавы возникла одна из самых живучих киевских легенд.
По одной версии, после разворота булава оказалась направленной на Москву; по другой — и вовсе в сторону Швеции. Надёжных источников, дающих основания считать версию с «московской ориентацией», нет. Поэтому гораздо яснее первоначальный политический смысл памятника выражало не направление булавы, а тексты на его постаменте.
На трёх сторонах находились надписи:
«Волим под царя восточного, православного»
«Богдану Хмельницкому — единая, неделимая Россия»
и дата:
«1654—1888».
Таким образом, первоначальный политический смысл монумента был выражен совершенно недвусмысленно. Это был памятник не только Хмельницкому, но и определённому пониманию его исторической роли — как человека, связавшего Украину с Российской империей.
Дата «1654—1888» обозначала 1654 год — дату Переяславской рады в тогдашней официальной исторической интерпретации — и 1888 год, год открытия памятника. Торжественное открытие монумента состоялось 11 (23) июля 1888 года на Софийской площади, во время празднования 900-летия Крещения Руси.
Но политическая жизнь памятника оказалась гораздо дольше той эпохи, в которую его создавали.
После революции первоначальные надписи стали неприемлемыми. Две из трёх плит были сняты в 1919 году, а в 1924-м на лицевой стороне постамента появилась новая, значительно более лаконичная надпись:
«Богдан Хмельницький. 1888».
Это было, в сущности, не просто изменение текста. Вместе с ним постепенно менялся и сам смысл памятника.
Монумент пережил Российскую империю, революцию, Гражданскую войну, советскую власть, Вторую мировую войну и послевоенное переустройство Киева. В 1930-е годы, когда готовился проект правительственного центра, памятник даже предлагали передвинуть ближе к стене Софийского монастыря или вовсе перенести в другое место.
Но он остался.
Из книги киевоведа В. Г. Киркевича «Киев для романтиков»
Период борьбы за православие с XVI по XVIII в. подробно освещался в царское время, а в советской «Истории Киева» после Переяславкой рады сразу появились декабристы, детально описывались лишь социальные революции и борьба с угнетателями. Богдана Хмельницкого выдавали за сторонника Москвы, хотя он таким не являлся.
Это не помешало в конце 1930-х вульгарной официальной историографии объявить его негативным персонажем, даже обсуждался проект сноса памятника ему в Киеве. Тогда площадь, где он стоял, носила название Героев Перекопа, и на ней планировали соорудить мемориальную композицию красным конникам. Помешала война и смена отношения к гражданской войне, когда почти всех ее живых героев репрессировали.
Что изменило официальное отношение к «Славному Богдану»?
Мне рассказывали, что когда в 1943 г. стал реальным план освобождения Украины от гитлеровских захватчиков, то на заседании Ставки Сталин сказал: «Нужно ввести орден в честь какого-нибудь украинского полководца, например…», — вынув трубку изо рта, после долгой паузы, Иосиф Виссарионович предложил: — …Богдана Хмельницкого», — так как не знал никого, кроме гетмана. Разве после этого кто-нибудь осмелился бы плохо относиться к гетману Украины? Поэтому и орден ввели, скопом переименовывали города и улицы…
И постепенно памятник стал восприниматься уже не столько как имперский политический манифест, сколько как часть исторического облика Киева.
В этом, пожалуй, и заключается главный парадокс его истории.
Памятники создаются для того, чтобы закрепить определённый взгляд на прошлое. Но со временем меняется общество, меняется город, меняется историческая память — и памятник может начать означать совсем не то, что хотели сказать его создатели.
Памятник Хмельницкому особенно хорошо показывает этот процесс. Созданный в Российской империи и первоначально наполненный вполне определённой имперской символикой, он оказался в Киеве XX и XXI веков, где его первоначальные надписи исчезли, политические смыслы изменились, а сам всадник стал одним из наиболее узнаваемых образов города.
Возможно, именно поэтому сегодня трудно воспринимать его только как памятник 1888 года. Он оказался своего рода свидетелем нескольких разных эпох Киева.
Если внимательно посмотреть на старые фотографии, это становится особенно заметно. На дореволюционной открытке Хмельницкий возвышается над ещё совсем другим городом — рядом с оградой, деревьями и старой застройкой Софийской площади. На фотографиях революционных лет вокруг него уже другой Киев: рабочие, перестраивающаяся площадь, изменившийся городской пейзаж. А на снимках второй половины XX века тот же всадник оказывается посреди совершенно современной улицы с автомобилями и дорожными знаками.
Памятник почти не изменился.
Изменился Киев вокруг него.
И, пожалуй, это лучший способ понять историю Богдана Хмельницкого на Софийской площади: не как историю одной бронзовой скульптуры, а как историю того, как один и тот же памятник со временем менял свой смысл, пока не стал частью самого образа Киева.
Остался всадник.
Остался Хмельницкий.
Осталась Софийская площадь.
Last Updated on 08.08.2026 by iskova