«Миграция — это довольно сложное явление. Выработка адекватной миграционной политики неизбежно требует трудных компромиссов. В реальности правительства контролируют эти процессы в гораздо меньшей степени, чем им кажется».

***

Миграция после Brexit: какие выводы должна сделать Швейцария?

Уже скоро, 14 июня 2026 года, швейцарские избиратели будут голосовать по новой народной законодательной инициативе «Против Швейцарии с населением 10 миллионов человек!».

В тексте этого законопроекта содержится предложение обязать Федеральный совет, то есть правительство страны, а также парламент, принять меры, с тем чтобы постоянное население Швейцарии в период до 2050 года не превышало отметки в 10 млн человек.

С этой целью инициатива предусматривает введение ограничений в сфере предоставления убежища, а в качестве крайней меры даже не исключает денонсацию соглашения с Европейским союзом о свободе передвижения физических лиц.

До сих пор ни одна страна не использовала инструмент миграционных ограничений для того, чтобы установить некий верхний предел численности постоянного населения.

Однако существует другой прецедент — выход из режима свободного перемещения физических лиц через прозрачные границы.

Речь идёт о Великобритании.

Так называемый Brexit состоялся почти ровно десять лет назад, 23 июня 2016 года, когда британские избиратели, ко всеобщему удивлению, проголосовали в пользу выхода из состава ЕС. Фактический выход Великобритании из Евросоюза состоялся через четыре года, 1 января 2021 года.

Социологические исследования, проведённые после референдума, показали, что решающую роль в таком исходе плебисцита сыграли опасения, связанные с иммиграцией.

В годы, предшествовавшие голосованию, и после расширения Евросоюза в 2004 и 2008 годах чистая иммиграция на Британские острова из материкового ЕС, прежде всего из стран Центральной и Восточной Европы, увеличилась довольно резко и достигла своего пика в 2014 году.

Политический лозунг Take back control («Пора вернуть контроль себе») поразительно напоминает основной аргумент, который сегодня продвигает правая Швейцарская народная партия, заявляя, что иммиграция в стране якобы вышла «из-под контроля».

«Поразительные параллели»

Сенни Наджи (Cenni Najy) отвечает за политические вопросы в Centre Patronal, влиятельном объединении работодателей и предпринимателей франкоязычной Швейцарии, которое выступает против инициативы о предельной численности населения в 10 млн человек. И он также усматривает здесь «поразительные параллели».

По его словам, в Великобритании 10 лет назад многие тоже считали, что после выхода страны из ЕС приток мигрантов на острова сократится.

Однако «сам по себе Brexit вовсе не привёл к сокращению масштабов иммиграции».

На это указывает и Джонатан Портес (Jonathan Portes), профессор экономики и государственной политики на кафедре политической экономии авторитетного вуза King’s College London: «Произошло обратное: миграционная система, созданная правительством после Brexit, привела к увеличению показателей чистой иммиграции».

Иммиграция в Великобританию из ЕС и стран Европейской ассоциации свободной торговли, то есть из Швейцарии, Лихтенштейна, Исландии и Норвегии, начала замедляться уже в 2016 году, то есть ещё до фактического выхода Великобритании из Евросоюза.

«Пресловутый Brexit как раз и стал фактором, который начал удерживать европейцев от переезда в Великобританию», — объясняет Портес в разговоре со Swissinfo.

После прекращения действия режима свободного передвижения лиц между ЕС и Великобританией это замедление стало ещё более ярко выраженным.

Начиная с 2021 года прошлый миграционный режим был заменён новой системой, которая заметно облегчила гражданам «третьих стран» доступ к рынку труда страны и к студенческим визам. Причиной этой реформы стал дефицит рабочей силы, связанный с резким восстановлением экономики после пандемии Covid, а также массовое прибытие в страну беженцев из Украины и Гонконга.

В последующие годы сокращение масштабов европейской иммиграции было, по словам Портеса, «с избытком компенсировано заметным увеличением иммиграции из стран, находящихся вне ЕС».

Столкнувшись с резким общественным недовольством, британское правительство ужесточило миграционную политику, в частности в сфере воссоединения семей.

Последние данные, опубликованные в 2025 году, показывают, что общий миграционный баланс примерно вернулся к уровню, существовавшему до Brexit. Однако структура иммиграции стала теперь совершенно иной.

На это обращает внимание Оксфордская миграционная обсерватория— авторитетный исследовательский проект при Оксфордском университете, обеспечивающий независимый анализ данных о мигрантах и миграционных процессах. По её данным, масштабы иммиграции из стран вне ЕС остаются заметно выше, чем до Brexit, тогда как иммиграция из стран ЕС резко сократилась.

Сегодня мигранты и мигрантки приезжают в Великобританию преимущественно из Индии, Китая, Пакистана и Нигерии. При этом есть одна категория мигрантов, численность которой не сократилась: это просители убежища. Напротив, их число резко выросло после 2021 года и осенью 2025 года достигло пика, превысив 110 тысяч человек. В период с 2004 по 2020 год этот показатель составлял от 22 тысяч до 46 тысяч человек в год. Такой прирост в значительной степени объясняется увеличением числа людей, попадающих на Британские острова через Ла-Манш на малых судах.

По данным Оксфордской миграционной обсерватории, в 2022 году пересечь Ла-Манш таким способом попытались почти 46 тысяч человек, тогда как в 2018 году их было около 300. Второй пик, около 42 тысяч таких попыток, был зафиксирован в 2025 году.

Ограничил возможности

В начале мая 2026 года Министерство внутренних дел Великобритании сообщило, что с 2018 года более 200 тысяч человек пытались пересечь Ла-Манш таким образом, и почти все они имели целью подать прошение о предоставлении убежища в Великобритании.

По оценке Джонатана Портеса, сам по себе Brexit объясняет этот прирост лишь отчасти.

Среди других факторов он называет усиление пограничного контроля на европейских рубежах и снижение стоимости миграционных трансферов, организуемых перевозчиками-нелегалами.

При этом в результате выхода из Евросоюза Великобритания больше не имеет права возвращать просителей убежища в первую страну въезда на территорию ЕС, как это раньше позволял ей делать Дублинский регламент.

«Выход из ЕС ограничил возможности Великобритании противодействовать нерегулярной миграции», — говорится в аналитическом отчёте Европейского парламента. Сенни Наджи из Centre Patronal считает, что в случае одобрения инициативы Швейцарской народной партии на референдуме Конфедерация рискует столкнуться со схожим феноменом: «Если уж даже Великобритания, будучи архипелагом, испытывает очень большие трудности в плане регулирования потоков нелегальной миграции, то можно задаться вопросом, что ждёт Швейцарию, которая просто физически не способна поставить под охрану буквально каждый погонный метр своей сухопутной границы с соседними странами».

По его прогнозу, в Швейцарии источником проблем могут стать «фронтальеры», то есть работники и работницы, живущие в ближнем зарубежье, но работающие в Швейцарии: текст инициативы их никак не затрагивает, а сегодня в Швейцарии именно в таком режиме работают уже более 400 тысяч человек.

«Если эта инициатива будет принята и начнёт реально работать, то у бизнеса возникнет соблазн попытаться компенсировать нехватку рабочей силы именно за счёт фронтальеров, ухудшая при этом условия их труда», — говорит Наджи.

Иными словами, «мы вышли бы из одного миграционного режима только для того, чтобы создать другой — более хаотичный, менее европейский и менее регулируемый, чем тот, который у нас есть сегодня».

Швейцарская народная партия (SVP/UDC), со своей стороны, отвергает любые сравнения с Brexit.

С точки зрения Николя Колли (Nicolas Kolly), депутата Национального совета от Швейцарской народной партии и кантона Фрибур, сопоставление инициативы его партии с Brexit некорректно.

Меньше, чем кажется

«Наша инициатива — это не швейцарский Brexit», — говорит он.

По его мнению, «текст инициативы можно будет реализовать и без денонсации соглашения Швейцарии с Евросоюзом о свободе передвижения физических лиц, сначала воздействуя на сферу убежища и воссоединение семей, а затем, возможно, и применяя защитные механизмы, предусмотренные в отношениях Швейцарии с ЕС на случай резкого увеличения масштабов иммиграции или серьёзных экономических и социальных последствий такой иммиграции». Колли также утверждает, что Швейцария по-прежнему сможет привлекать нужную ей квалифицированную рабочую силу. «Даже с учетом реализации этой инициативы около 40 тысяч человек в год всё ещё смогут иммигрировать в страну», — заверяет он, добавляя, что активная иммиграция до сих пор никак не устранила проблему дефицита рабочей силы, создавая при этом новый спрос на жилье, медицинское обслуживание и на услуги транспорта.

Труд фронтальеров он сам называет величиной, производной от режима свободного передвижения лиц между ЕС и Швейцарией: «Значительное число приграничных работников приезжает в Швейцарию именно для выполнения работы, которая прямо возникает вследствие иммиграции».

С точки зрения этого парламентария, пример Великобритании прежде всего показывает, что эта страна даже после Brexit так и не смогла начать проводить «последовательную» миграционную политику.

По его мнению, инициатива его партии, напротив, задаёт «ясный курс», поскольку вводит четко прописанную демографическую планку и тем самым позволяет избежать простого перемещения миграционных потоков с одного канала на другой, как это произошло в Великобритании.

Портес согласен: утверждение, будто Brexit увеличил иммиграцию, а значит, данная инициатива Швейцарской народной партии является плохой идеей, было бы непростительным упрощением.

Однако, по его оценке, британский пример показывает, что обещанное избирателям «простое и безболезненное решение» проблемы миграции оказалось «фантазией».

Brexit изменил способ управления миграционными процессами, но устранить саму по себе проблему он оказался не в состоянии.

«Миграция — это довольно сложное явление, — подчёркивает Портес. — Выработка адекватной миграционной политики неизбежно требует трудных компромиссов — это относится и к Швейцарии».

С его точки зрения, главный урок Brexit, возможно, состоит в том, что в реальности правительства контролируют эти процессы в гораздо меньшей степени, чем им кажется.