«Швейцария и Украина — уроки устойчивости». Часть первая: Разнообразие как сила — федерализм и демократия вместо унификации

Редакционная статья iskova.news

Редакционная заметка:

Швейцария — страна, которая сумела превратить различия в основу устойчивости. Её опыт федерализма, прямой демократии, культурного многообразия и компромисса после гражданского конфликта XIX века (Зондербундской войны 1847 года) может стать ценным ориентиром для Украины.

Но «уроки устойчивости» — это не улица с односторонним движением: обмен опытом между двумя странами возможен и в обратную сторону, но это уже отдельная тема.

Мы же предлагаем цикл из двух статей: первая показывает Швейцарию как модель для будущего Украины, вторая — как дорожную карту, чтобы избежать внутреннего конфликта после войны.

---

Анонс:

Швейцария — страна, где различия не исчезли, а стали частью системы. В статье рассматривается, как её опыт федерализма, прямой демократии и толерантной культурной политики может стать моделью для Украины после войны.

Да, трудно повторить такую модель в сжатые сроки — у Швейцарии на это ушли столетия. Но в быстро меняющемся мире адаптация может пройти быстрее, если использовать опыт предшественников. Это позволит допустить меньше ошибок, а сама Швейцария всегда рядом, чтобы помочь.

---

Внутренняя политика и устройство государства

Швейцарский федерализм — это не декларация о децентрализации, а рабочая конструкция с реальными полномочиями на местах. Двадцать шесть кантонов самостоятельно распоряжаются образованием, полицией, здравоохранением и налогообложением — настолько, что ставки подоходного налога и школьные программы заметно различаются от кантона к кантону.

В составе кантонов — более 2100 коммун, у которых своя зона ответственности: от местных дорог до школьных зданий. Такая, на первый взгляд, раздробленность выглядела бы источником хаоса почти в любой другой стране, но именно она сохраняет доверие населения, принимающего непосредственное участие в жизни как своих общин, так и всей страны.

Исполнительная власть устроена так, чтобы сделать концентрацию полномочий в одних руках почти невозможной структурно, а не только по традиции. Вместо единоличного президента страной управляет коллегиальный орган — Федеральный совет из семи членов, представляющих разные партии; каждый курирует своё министерство, а решения принимаются коллективно. Пост президента конфедерации ежегодно переходит от одного члена совета к другому — это скорее протокольная роль, чем реальная концентрация власти.

Ещё один уровень встроенных сдержек — прямая демократия. Несколько раз в год швейцарцы голосуют на референдумах и рассматривают народные инициативы — по вопросам от налоговой политики до финансирования крупной инфраструктуры.

В двух кантонах, Гларус и Аппенцелль-Иннерроден, до сих пор сохраняется архаичная форма прямой демократии — Ландсгемайнде, когда граждане голосуют открыто, собравшись на площади.

При этом швейцарская демократия исторически была далека от идеала: женщины получили право голоса на федеральном уровне только в 1971 году, а в одном из кантонов женское право голоса на кантональном уровне было введено лишь в 1990-м — решением Федерального суда.

Это не безупречная система, а система, которая методично, пусть и медленно, расширяла свои собственные принципы на всех участников общества.

Внешняя политика и международная роль

Нейтралитет — не пассивная позиция уклонения от мировой политики, а осознанный внешнеполитический инструмент, выстраивавшийся десятилетиями. Именно нейтральный статус позволил Швейцарии стать площадкой, где стороны конфликтов — даже самых острых — соглашаются встречаться и вести переговоры, не опасаясь, что принимающая страна встанет на чью-то сторону.

Женева — самое наглядное воплощение этой роли: здесь расположены европейская штаб-квартира ООН, Всемирная организация здравоохранения, Международный комитет Красного Креста и десятки других международных организаций и представительств. Город живёт дипломатией так же органично, как Цюрих — финансами.

Та же логика связывания и открытости прослеживается и в инфраструктурных решениях. Готардский базовый тоннель — не просто рекордный инженерный проект, но и часть последовательной политики: интегрировать альпийскую страну в общеевропейскую транспортную и логистическую сеть, а не изолироваться за естественным барьером гор.

Швейцария, будучи вне ЕС, тем не менее выстроила плотную сеть двусторонних соглашений с Евросоюзом — по торговле, свободному передвижению людей, транспорту — то есть практическую интеграцию там, где формального членства нет.

Экономика и общество

Швейцарская экономика держится на нескольких опорах, каждая из которых на виду у мира.

Финансовый сектор — банки, страхование, управление частным капиталом — исторически формировал репутацию страны как одного из мировых центров сбережений и инвестиций.

Фармацевтика и точное машиностроение (часы, приборы, медицинское оборудование) добавляют экспортный вес, несоразмерный размеру страны.

Логистика и транзит — на пересечении альпийских маршрутов между Северной и Южной Европой — веками делали Швейцарию не только страной, через которую едут, но и страной, которая на этом зарабатывает.

Отдельная опора — туризм: швейцарские отели ежегодно фиксируют десятки миллионов ночёвок, и вокруг этого потока держится существенная часть занятости — от отелей и ресторанов до горных подъёмников и лыжных школ. Но у этого есть оборотная сторона: те самые деревни и города, куда стремятся туристы, испытывают острый дефицит жилья для местных — свободного жилого фонда в стране остаётся на уровне около 1%, и в Цюрихе, Женеве или Цуге найти квартиру непросто даже при швейцарских зарплатах.

Экономическую модель в целом определяют ясные и устойчивые правила игры для бизнеса, минимальное административное вмешательство и последовательная ставка на человеческий капитал как главный ресурс страны, у которой нет ни моря, ни значительных полезных ископаемых.

При этом ландшафт, на котором всё это держится, меняется быстрее, чем хотелось бы. Ледники, покрывающие Альпы, ежегодно теряют часть своего объёма — только за последний год потери составили около 3%, а за последнее десятилетие страна лишилась примерно четверти ледниковой массы. Это не абстрактная климатическая статистика: тающий лёд напрямую угрожает горным общинам (сходом пород и нестабильностью склонов) и энергетике, значительная часть которой в Швейцарии завязана на гидроресурсы, питаемые снегом и ледниками.

Языки и культурное многообразие

Языки: немецкий, французский, итальянский и ретороманский — четыре национальных языка.

Швейцарский немецкий имеет множество диалектов, отличающихся от стандартного немецкого.

Культурные различия проявляются повсеместно: в кухне, архитектуре и ритме жизни. Но именно это разнообразие стало основой устойчивости.

Показателен здесь и подход Швейцарии к языковой и гуманитарной политике в целом. Швейцария не требует от языковых сообществ симметрии или единообразия — она подстраивает систему под них.

Ретороманский язык, на котором говорит лишь малая часть населения страны, защищён не декларативно: федеральные органы используют его при общении с носителями, город Биль/Бьенн официально двуязычен, а сам язык продолжает жить не благодаря конституционной строке, а благодаря школам, СМИ и литературе, которые на нём работают.

Украина в этом смысле переживает нечто похожее на подростковый кризис самоопределения: вместо швейцарской логики «подстроиться» здесь чаще выбирают логику «унифицировать».

История знает достаточно примеров того, как нерешённый статус языкового меньшинства становится не причиной, а удобным поводом для внешнего вмешательства — хотя, конечно, при желании повод находится почти всегда, вне зависимости от того, насколько взвешенной была внутренняя политика.

География и инфраструктура

Альпы занимают около 60% территории страны, и большая часть населения при этом живёт вовсе не в горах, а на равнинном плато между Женевским озером и Боденским озером — там, где горы оставляют место для городов, полей и дорог.

Веками именно горы диктовали, где может появиться поселение, а где — нет: дороги шли по долинам, деревни возникали там, где позволял рельеф, а соседние долины могли веками жить в изоляции друг от друга, несмотря на километры по прямой.

Швейцария ответила на это не попыткой изменить ландшафт, а решением строить сквозь него. Тоннели, мосты, канатные дороги, защитные галереи над трассами — вся эта инфраструктура превратила горные барьеры в маршруты.

Символ этого подхода — Готардский тоннель: первый железнодорожный тоннель через массив открылся ещё в 1882 году, а в 2016 году начал работу Готардский тоннель длиной 57 километров — самый длинный железнодорожный тоннель в мире, соединивший немецкоязычный север страны с италоязычным Тичино и швейцарскую сеть с общеевропейской.

Показательно, что и это, и финансирование подобных проектов швейцарцы в разное время утверждали напрямую на референдумах — инфраструктура здесь не просто инженерное, но и политическое решение, принятое гражданами.

Не менее важна вода. В Швейцарии около 1500 озёр, а с альпийских ледников и снежников берут начало несколько крупнейших рек Европы — Рейн, Рона, а также реки, текущие в сторону долины По. Из-за этого страну нередко называют «водонапорной башней Европы»: снег и лёд, накопленные в горах, питают гидроэнергетику, сельское хозяйство и города далеко за пределами самой Швейцарии.

Но отношения с этим ландшафтом — это не история полного контроля, а постоянное балансирование. Горные общины по традиции продолжают отгонное животноводство: с мая по октябрь скот поднимают на высокогорные пастбища, где семьи неделями живут и работают в условиях, которые туристу с фотографии кажутся идиллией, а на деле требуют тяжёлого ежедневного труда — в 2023 году ЮНЕСКО включила сезонное альпийское скотоводство Швейцарии в список нематериального культурного наследия человечества именно как живую, а не музейную практику.

При этом горы остаются опасны: сходы снега, лавины, обвалы горных пород — обычная часть жизни в некоторых долинах, а в мае 2025 года власти были вынуждены эвакуировать более 300 жителей деревни Блаттен в кантоне Вале из-за угрозы обрушения ледника и скальной породы — обрушение действительно произошло и уничтожило значительную часть деревни, хотя жертв, благодаря своевременной эвакуации, удалось избежать.

Не стоит обольщаться

Исторический опыт показывает: перенос модели развития с одной почвы на другую практически невозможен. У каждого государства свой путь, и он всегда уникален. «Экспорт демократии» — понятие скорее из теории, чем из практики, особенно если общество к этому не готово.

Украина XXI века и Швейцария середины XIX имеют слишком разные стартовые позиции, и это нельзя игнорировать.

Сегодня в Украине — кризис сразу по нескольким направлениям: экономика, политические институты, судебная система, законодательство. Отсутствует полноценный демократический контроль, нет выборов, правила игры для бизнеса меняются произвольно, рейдерство и судебный произвол остаются нормой, налоговая система работает плохо, а коррупция пронизывает вертикаль власти при попустительстве правоохранительных и судебных органов. При таком наборе вводных ожидать «экономического чуда» было бы неосторожно.

Эта статья — не прогноз и не план реформ. Это иллюстрация того, что гипотетически можно было бы построить в Украине после завершения войны с Россией — при условии, что приоритетом станет не столько территориальная целостность сама по себе, сколько человеческий капитал, условия жизни населения, устойчивая экономика с прозрачными и постоянными правилами игры, зрелое законодательство, независимый суд, толерантная информационная политика, работающие демократические институты и реальная, а не номинальная, подотчётность власти — с референдумами по ключевым вопросам и обязательным исполнением их результатов.

Не лучше обстоят дела и в науке. Область, которая в теории должна была бы стать одной из опор человеческого капитала и восстановления страны, на практике давно превратилась в абстракцию — вывеску, под которой бюджетное финансирование оседает у профессионально пристроившихся, а не у профессионально работающих. Судьба науки здесь мало отличается от судьбы любой другой сферы, до которой дотянулось неэффективное государственное управление.

Ни один из вышеперечисленных элементов не работает в отрыве от остальных — процветание требует, чтобы все они действовали одновременно.

Задача настолько масштабна и требует такой мобилизации ресурсов, которых у Украины сейчас нет, что построить реалистичный поэтапный план пока не представляется возможным. Здесь мы намеренно избегаем слова «реформы»: речь не об улучшении старого, а о полной перестройке. Там, где рушатся стены, не помогают внешние подпорки.

Заключение

Швейцария — это не страна, где различия исчезли. Это страна, где различия стали частью системы. Федерализм, прямая демократия, нейтралитет, языковое многообразие и постоянное «строительство связей» объясняют, почему Швейцария остаётся стабильной, несмотря на внутренние противоречия.

Для Украины этот опыт может стать моделью: устойчивость рождается не из унификации, а из умения соединять разные части в единое целое. И этот обмен опытом, вероятно, не будет односторонним.

---

Читайте продолжение: «Уроки гражданского конфликта в Швейцарии»