Остерегайтесь последствий глобального бума в сфере перевооружения

Продолжающееся давление в пользу увеличения государственных расходов на оборону, наряду с мерами по оказанию помощи домохозяйствам в преодолении ценового давления, может усугубить и без того ухудшающиеся бюджетные перспективы и повысить риск негативной реакции финансовых рынков.

Сегодня лидеры государств хотят и оружия, и благосостояния. Финансовые рынки начинают давать понять, что они не могут позволить себе и то, и другое.

Согласно данным Стокгольмского международного института исследований проблем мира (SIPRI), в течение последних одиннадцати лет подряд мировые военные расходы росли. В 2025 году эти расходы превысили 2,5 процента валового внутреннего продукта (ВВП), достигнув самого высокого уровня с 2009 года.

В то же время многие лидеры не проявляют интереса к существенному сокращению расходов на популярные среди избирателей внутренние программы, чтобы освободить бюджетные средства для закупки большего количества оружия. В то время как, по данным Международного валютного фонда (МВФ), глобальный государственный долг приближается к 100 процентам ВВП, политики хотят и оружия, и масла <на бутерброд — iskova.news>.

Особенно в последние годы возобновление внимания к вопросам обороны было вызвано опасениями по поводу горячих войн в Европе и на Ближнем Востоке, обострением геополитической напряженности во всем мире и сомнениями относительно устойчивости исторических альянсов.

Действительно, этот фон подтолкнул европейских лидеров к увеличению военных расходов на 14 процентов в прошлом году по сравнению с 2024 годом, в то время как в Азии расходы за тот же период выросли на 8,1 процента.

Риск таких расходов заключается в том, что продолжающееся перевооружение без существенного ускорения темпов экономического роста или изменений в бюджете, направленных на увеличение доходов или сокращение расходов в других сферах, может привести к структурному росту затрат на заимствования или даже спровоцировать кризис. Политики, отвечающие за бюджеты, должны понимать политические риски, на которые уже обращают внимание глобальные инвесторы в облигации.

В ближайшее время темпы перевооружения вряд ли замедлятся

Согласно отчету CFR «Конфликты, за которыми следует следить в 2026 году», количество глобальных конфликтов достигло самого высокого уровня со времени окончания Второй мировой войны, и, судя по всему, мировые военные расходы будут продолжать расти.

На саммите НАТО в 2025 году все тридцать две страны-члена (за исключением Испании, получившей освобождение от обязательств) согласились увеличить ежегодные расходы на оборону до 5 процентов ВВП к 2035 году, отчасти под давлением правительства США.

Между тем премьер-министр Японии Санаэ Такаичи пообещала продолжить исторически значимый сдвиг в сторону увеличения оборонных расходов. Япония достигла своей цели по расходам на оборону в размере 2% ВВП в 2025 году, на два года раньше запланированного срока. Пересмотр трех основных документов правительства по стратегии национальной безопасности должен быть завершен к концу этого года — эти документы определят будущие планы расходов на оборону. Путь к еще более значительным расходам, более похожим на расходы стран НАТО, представляется вполне вероятным.

Пожалуй, наиболее поразительным является то, что Белый дом предложил оборонный бюджет в размере 1,5 триллиона долларов на 2027 финансовый год — это означало бы увеличение на 40 процентов по сравнению с предыдущими бюджетами и стал бы крупнейшим бюджетом Пентагона в истории США даже с поправкой на инфляцию. Даже если бюджет в конечном итоге будет сокращен, направление движения — к увеличению оборонных расходов.

В то же время администрация Дональда Трампа продолжает подталкивать союзников США к увеличению расходов на собственную оборону, сокращая зависимость от Соединенных Штатов. Выступая 30 мая на «Диалоге Шангри-Ла» в Сингапуре, министр обороны Пит Хегсет заявил, что «подход США заключается в том, чтобы призывать страны Тихоокеанского региона делать то, что многие из них и так уже стремятся делать: серьезно инвестировать в собственную оборону и вносить больший вклад в коллективную безопасность».

Увеличение военных расходов ведет к росту бюджетного дефицита

Особенно там, где недавние военные конфликты проходили в непосредственной близости, избиратели в целом поддерживают увеличение расходов на оборону. Однако эта поддержка часто исчезает, когда тех же респондентов спрашивают, от чего они готовы отказаться, чтобы оплатить больше оружия.

Например, опрос YouGov, проведенный в июне 2025 года, показал, что 49 процентов респондентов в Великобритании высказались за увеличение расходов на оборону, но 57 процентов выступили против повышения налогов для их финансирования, а 53 процента — против сокращения других государственных расходов для их покрытия.

Аналогичным образом, опрос Ipsos, проведенный в марте 2025 года, показал, что две трети французских домохозяйств высказались за увеличение оборонного бюджета, но половина респондентов выступила против сокращения каких-либо государственных услуг для его финансирования. Вместо этого 66 процентов высказались за финансирование оборонного бюджета за счет увеличения дефицита.

Частично это предубеждение домохозяйств обусловлено скачками цен после пандемии, которые усилили беспокойство по поводу стоимости жизни. Многие избиратели, похоже, ожидают, что правительства помогут восполнить этот разрыв в доступности — действительно, на недавних выборах, особенно во Франции, были наказаны политики, предлагавшие какую-либо степень бюджетной строгости.

Поэтому, возможно, неудивительно, что МВФ в апрельском исследовании 2026 года обнаружил, что примерно две трети недавнего увеличения военных расходов на национальном уровне финансировались за счет дефицита, и что за недавним «бумом» военных расходов в среднем следовало увеличение бюджетного дефицита страны примерно на 2,6 процентных пункта через три года после начала бума. Соотношение государственного долга к ВВП за тот же период выросло примерно на 7 процентных пунктов.

Конечно, финансовое здоровье страны зависит не только от государственного дефицита. Темпы экономического роста и стоимость заимствований также влияют на расчеты финансовой устойчивости. В свете этого сторонники усиления обороны указывают на потенциальный импульс экономическому росту от увеличения государственных расходов.

На первый взгляд такой аргумент кажется разумным. Рассмотрим пример США: предложенный Белым домом оборонный бюджет в размере 1,5 трлн долларов на 50 процентов превышает сумму, которую, как ожидается, будет потрачено в этом году на инфраструктуру искусственного интеллекта, причем последнюю часто называют важной опорой для экономики в целом.

Тем не менее,в апрельском исследовании МВФ подчеркивается, что любой рост, обусловленный расходами на оборону, зависит от ряда переменных — в том числе от того, какая доля этих расходов приходится на отечественные товары по сравнению с импортными, какая — на персонал и научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы, а также от того, насколько напряженным является рынок труда на момент расходования средств.

В целом МВФ рекомендует с осторожностью относиться к прогнозам роста, связанным с оборонной сферой. Совершенно не ясно, может ли перевооружение стать значительной силой, помогающей стране выйти на путь устойчивого бюджетного развития, так же как и неясно, насколько и когда ИИ поднимет экономику разных стран за счет повышения производительности.

02.06.2026

Автор: Ребекка Патерсон

Источник: CFR

Об авторе

Ребекка Паттерсон — всемирно известный инвестор и исследователь в области макроэкономики. Она является соведущей подкаста Совета по международным отношениям (CFR) «The Spillover», в последнем выпуске которого была затронута эта тема.

Об издании

Совет по международным отношениям (CFR) — американский аналитический центр, специализирующийся на внешней политике США и международных отношениях. Основанный в 1921 году, он является независимой и беспартийной некоммерческой организацией, имеющей давние связи с политической, корпоративной и медийной элитой.  Базируется в Нью-Йорке, имеет дополнительный офис в Вашингтоне, округ Колумбия. В число его членов входят высокопоставленные политики, госсекретари, директора ЦРУ, банкиры, юристы, профессора, руководители корпораций, генеральные директора и видные деятели СМИ.

 

Last Updated on 05.06.2026 by iskova