Легенды старого Киева. «Беда на свист идет»

Легенды старого Киева. «Беда на свист идёт»

Самой темнотой и мировой злобой по­рожденная тварь, не ведающая жалости, скалила огромные клыки. Даже при убогом свете луны было видно, как налива­ются кровью глаза чудища.

Предание XVIII-XIX веков

 

  • Из книги В.Н. Бурлака «Легенды старого Киева»

Из далеких южных земель


В первой половине XIX столетия Иван Фундуклей писал о местности, которая в наше время нахо­дится на окраине Киева:

«Имя Китай принадле­жит, как известно, князю Андрею Боголюбскому, от которого оно присвоилось и пустыни… Китаевская пустынь, основанная великим князем Андреем Юрьевичем, находится верстах в 10-ти от Печерской лавры и в 2-х верстах от Дне­пра.

Расположенная в лощине, она окружена со всех сторон горами, покрытыми дремучим лесом и отражающимися в спокойной поверхности пру­да, который образуется из ручья, опоясывающего пустынь. Местоположение этой пустыни самое способ­ное для безмолвия и богомыслия отшельническо­го.

По преданию, известно, что близ нее на север­ной горе находился загородный дворец князя Андрея Юрьевича. Он был окружен валом, которого следы поныне остаются. Во внутренности этого горо­дища или замчища, открываются в земле остатки каменных зданий.

Дворец и пустынь, издревле принадлежавшая лавре, были разорены во время междуусобий и нападений не­приятельских».

Как отмечал Иван Фундуклей, в Китаевскую пустынь удалялось немало отшельников. Все они уединялись, чтобы в непроходимых лесных дебрях совершать свой духов­ный подвиг и обращаться к Богу с добрыми помыслами — на благо человеку.

Ива́н Ива́нович Фундукле́й (15 [26] сентября 1799, Елисаветград — 22 августа [3] сентября 1880, Москва) — действительный тайный советник, киевский губернатор (1839—1852), историк, краевед и меценат. Почётный гражданин Киева (1872).

Свято-Троицкий Китаевский монастырь, также известный как Кита́евская пу́стынь (укр. Кита́ївська пустинь) — православный монастырь в Китаеве (историческая местность в Киеве). Исследователи предполагают, что слово «китай» в древности означало «военное укрепление». В Китаевой пустыни археоло­ги обнаружили остатки городища примерно IX-X веков. В XIV столетии в этой местности возник пещерный мо­настырь. А в 1763-1768 годах здесь была возведена Троиц­кая церковь.

Однако в тех дебрях обитали не только люди со светлы­ми намерениями.

В предании не упоминается, в каком году появился в Киеве чародей по прозвищу Фазилий. Возможно, случи­лось это в XII столетии, во времена князя Андрея Боголюбского, внука великого Владимира Мономаха.

Зачем прибыл из далеких южных земель чародей, неиз­вестно. Киевлянам он заявил, что собирается лечить горо­жан от разных недугов и изготавливать для них чудодейственные лекарства.

Тяжелый мешок


Первое время Фазилий и впрямь исцелял людей, даже тех, которым местные знахари уже ничем не могли по­мочь.

Прославился чужестранец в Киеве после того, как вер­нул в строй дружинника Алешу.

В сражении воину раздро­били кости ног. И готовился богатырь покинуть этот мир. Боль и жар по всему телу мутили его рассудок. В короткие минуты сознания молил он лишь о быстром избавлении от земных мучений. Родня без особой надежды позвала к умирающему дру­жиннику Фазилия.

Глянул чародей на воина и прошептал:

— Дождись меня. Я скоро вернусь…

А родне Алеши чужестранец пояснил:

— Будут у вашего кормильца новые кости, крепче преж­них!..

Отправился он в Китаевскую пустынь. День пропадал, другой… На третий заявился.

Домочадцы Алеши с изумлением сообщили чародею:

— Жив еще страдалец!.. Думали: вот-вот помрет, а он, гляди-ка, дождался твоего возвращения!..

Фазилия это не удивило. Велел он принести мешок, оставленный им во дворе. Кинулись родичи дружинника исполнять приказ.

Их удивило поведение дворового пса. Зубы оскалил, шерсть вздыбил, носится бесшумно кругами вокруг мешка из черной кожи и смотрит на него не отрываясь. Вроде бы и при­близиться боится, и убежать подальше не может.

Не стали раздумывать над странным поведением пса до­мочадцы Алеши. Схватили мешок, а он, хоть и невелик, да больно тяжелым оказался. Два человека с трудом смогли внести его в дом. Бухнули ношу к ногам Фазилия.

— Что там у тебя?!..

— Не камнями ли набил свой мешок?..

— В нем кости могучих тварей — чудо-зверей далекого прошлого, — пояснил чародей и велел оставить его наедине с умирающим.

Что он делал с Алешей, какими такими колдовскими снадобьями поил, чем растирал, никто не видел…

Объяснение чужеземца


Вскоре вышел Фазилий к домочадцам дружинника:

— Ну-ка, помогите вывести нашего лежебоку на сол­нышко — подышать свежим воздухом…

Смотрит родня, а умирающий уже сам нетвердо шагает к порогу. Хоть и бледный, осунувшийся, но видно, что уже не собирается покидать этот мир в ближайшее время.

Помогли Алеше выйти во двор и усадили на дубовую колоду.

Жмурился он от яркого света и будто сам не верил, что ожил и ногами-руками двигает.

Вот только пес не обрадовался хозяину. Поджал хвост, заскулил и спрятался за дровяником. Отчего он так испу­гался ожившего хозяина, домочадцы не стали выяснять. Щедро отблагодарили Фазилия и пошли разносить весть по Киеву о целительском искусстве чужеземца.

Быстро поправился Алеша и вскоре смог вернуться на княжескую службу.

Но радость омрачалась некоторыми странностями. За­метил он, что скотина, птицы и звери стали его бояться. При встрече куры уносились врассыпную, собаки поджимали хвосты и прятались, коровы мычали так, что и людям делалось жутко. Даже верный конь шарахался от Алеши и не давал оседлать себя.

Понял народ: не обошлось тут без нечистой силы. Стали допытываться у Фазилия, что он сотворил с дружинником.

Иноземец не уклонялся от вопросов и обстоятельно отве­тил:

— Обитали в давние времена в Китаевой пустыни, в не­проходимых чащах и глубоких пещерах, чудо-звери обли­ком жуткие. Похожи они были на заморских львов, только размерами превосходили и их, и даже самого большого медведя. А верхние клыки чудищ не уступали длиной по­ловецким кинжалам. От одного рыка жуткого зверя не только все твари замирали в лесах, но и рыба в ручьях сно­вала, как ошалелая.

И никакие, самые удалые и ловкие, охотники не могли справиться с тем чудищем. Только мо­гучий владыка — холод — победил жуткого зверя. Выстудил он пещеры и лесные чащи так, что камень и дерево от мороза трескались. Вот и клыкастые чудища не смогли избежать этой напасти. Навсегда остались они в Китаевой пустыни.

А в костях их сохранилась до наших дней небы­валая сила. Я те кости собираю, тру в порошок и готовлю из них живительные снадобья…

Исчезновение чародея


Вроде бы правдиво рассказал чужеземец, а недоверия не рассеял. Стал народ пристальней приглядываться к нему, отмечать каждый его шаг, не пропускать ни одного слова. А вдруг раскроется, что служит он дьяволу и обращается за помощью к нечистой силе?..

Опасения оказались не напрасными. Вскоре заметили киевляне, как Фазилий ходит по городу и всюду рассыпает порошок.

Спохватился народ, но поздно. Вся живность во дворах обезумела. Самые спокойные птицы людей приня­лись клевать, собаки стали норы выкапывать и в них пря­таться, а коровы, овцы и козы бросались с высоких круч в Днепр.

Лопнуло терпение киевлян, схватили Фазилия, связали его и решили без княжеского суда утопить проклятого ча­родея. А тот понял, что никакие оправдания и объяснения уже не помогут. Он молча сносил побои и не отвечал на во­просы.

Расправиться с Фазилием решили утром. Ведь окончательная победа над черной силой должна происходить при свете солнца.

Связали чародея и посадили в бочку. Его по­следнее пристанище для надежности накрыли просмолен­ной крышкой. Из такой темницы никому не вырваться! И охрану приставлять не надо.

Едва взошло над Днепром солнце, как город разбудил не­понятный шум. Многие киевляне повыскакивали из домов.

—Неужто из степей снова надвигается враг?!

Но шум подняли вовсе не супостаты под стенами горо­да. То выли, орали, пищали вокруг бочки с Фазилием обе­зумевшие куры, гуси, козы, коровы, собаки.

Отчего они разбушевались? Почему вселенский гам устроили? Люди спросонья не могли понять.

Наконец палками и хворостинами разогнали они возмутителей спокойствия. На всякий случай проверили бочку. Отодрали крышку, и — о ужас! —опустела темница!

—Куда подевался чародей-гадюка?!..

—Где спрятался иноземец — дьявольский прислужник?!

Побросали разъяренные горожане хворостины и палки, схватили повесомее оружие: осиновые колья, дубины и то­поры.

Облазили жаждущие скорой расправы все киевские за­коулки и укромные места. Нет нигде окаянного чужеземца! То ли сквозь землю провалился, то ли черти унесли за Лы­сую гору…

Долго в тот день не могла стихнуть ярость киевлян. Со­жгли они бочку, из которой Фазилий исчез, — не полегчало на душе.

Разгромили, разнесли по бревнышкам дом, где жил чародей, — и это не помогло.

 

Растерявший дар


Тут свой городской колдунок под горячую руку подвер­нулся. Схватили бородатого недомерка, хотели тут же на колья поднять и в Днепр сбросить.

Принялся колдунок так верещать и вопить, что удивил­ся народ: и откуда столько силы в старичке взялось?..

—Братцы!.. Родимцы православные!.. Не берите грех на душу!.. Или я не осеняю себя крестным знамением?.. Или мало с вами выпил медовухи?.. И колдовскими делами я редко занимаюсь!..

—И то правда… — рассудили чуть поостывшие от яро­сти киевляне. — Совсем растерял чародейские силы, мура­вей старый!

Оттого не колдуном, а колдунком и стали его величать. В последнее время за что ни возьмется он, все шиворот-навыворот получается у него. Наведет на кого- нибудь колдунок порчу, а человек тот вдруг расцветает от счастья, здоровья и неизвестно откуда свалившегося богат­ства. А как возьмется колдунок лечить кого-то — через пару дней захворавший отдает Богу душу…

Конечно, старичка частенько били за утрату профессио­нальных навыков, но мастерство от этого не возвраща­лось.

Обрадовался колдунок, что расправа миновала, и пообе­щал указать место, где скрывается проклятый чародей.

Принесли старичку четыре миски с водой. В одной — дождевая, в другой — из лужи, в третьей — колодезная, в четвертой — днепровская.

Стал колдунок нашептывать над мисками и всматриваться в воду.

Наконец объявил:

—Ищите злодея на Лысой горе. Сидит он там на верши­не, вишни жрет и вниз плюет…

Умудренные опытом киевляне сразу все поняли. Сказал колдунок «на Лысой горе», значит — ищи не на вершине, а в низине и в другой стороне. Так и поступили.

 

И вернулись в город ни с чем


Добрались жаждущие справедливого возмездия до Ки­таевой пустыни, а в дебри ее не вошли. Как-то боязно ста­ло.

Уж очень мрачно выглядела чаща. Долетали из нее не­ясные звуки — то ли невиданные чудо-звери добычу искали, то ли сам дьявол песни пел да с кикиморами, леши­ми и водяными беседовал.

А тут еще колдунок под ногами вертится, большого зна­тока из себя строит:

—Слыхал я от своего прадеда-язычника — да простятся ему все грехи! — будто водятся в этой непролазной чаще неведомые добрым христианам звери. Сила в них такая, что самого здоровенного медведя могут разорвать, как волк — зайчонка. Баял нам чародей заморский про их ко­сточки и не упомянул, басурманин, о живых чудовищах. И не завалить их ни копьем, ни мечом, ни топором!..

Потоптались в растерянности удалые киевляне, погля­дели с сомнением на свои рогатины, колья и дубины.

— Может, прав колдунок?..

— Стоит ли соваться с таким оружием в неизвестное?..

— Сюда целую рать княжескую посылать надо…

Дали слегка по шее колдунку, чтобы не верещал много, потрепали маленько его за бороду и вернулись в город.

— Нехай чародей — собака заморенная — сам на клыки и когти зверей напорется!..

 

«Беда на свист идет»


Словно волна за волной, накатывали на Киев новые беды: пожары, голод, мор, засухи, вражеские набеги.

Каза­лось бы, от всего этого недосуг горожанам вспоминать укрывшегося в Китаевой пустыни чародея. Но тот сам давал о себе знать.

Нередко смельчаки, отправлявшиеся в дремучую пустынь за ягодами, целебными травами или поохотиться, видели Фазилия. Близко подхо­дить к нему никто не решался. Но люди могли отчетливо разглядеть его бесноватые глаза и услышать неразборчи­вое бормотание. Тут уж даже самым лихим удальцам ста­новилось не до охоты и не до ягод с травами. Живыми бы выбраться из чащи!

Как только очередная весть о встрече с Фазилием обле­тала Киев, так сразу колдунок лез ко всем со своими пояс­нениями. Давно уже его сверстники покинули мир земной, а об этом недомерке смерть то ли позабыла, то ли не хотела связываться.

— Оживляет проклятый Фазилий древних чудовищ, — нашептывал колдунок. — Соберет, нечестивец заморский, кости, обольет их отваром, поплюет своей ядовитой слю­ной, произнесет черное заклинание, а потом свистеть начинает… И оживает древнее чудовище и на свист направ­ляется. А Фазилий указывает ему, какого человека растер­ зать…

Хоть и не нравились киевлянам запугивания колдунка, и знали, что у него все шиворот-навыворот получается, но иногда к нему прислушивались.

Возможно, с тех времен и появилась в Киеве примета:

Беда на свист идет, свистом и кормится.

Так поговаривали вплоть до XX века. Может, поэтому и легендарного Соловья-разбойника народная молва наделила способно­стью разрушать и убивать свистом?..

 

Эпилог


Сегодня там, где находились непроходимые леса и ле­гендарная Китаева пустынь, расположены кварталы Киева. И лишь неутомимые знатоки древних тайн могут поведать о неизвестных чудовищах из далекого прошлого.

Некоторые исследователи загадочных явлений полага­ют, что легендарные чудовища, упомянутые в предании, — это саблезубые тигры или пещерные львы. В подтвержде­ние своих слов они ссылаются на изображение саблезубого тигра, якобы обнаруженного в Китаевских пещерах во вре­мя археологических раскопок в 1910-1912 годах.

Могли дожить хищники палеолита до Средневековья? Специалисты в подобном сомневаются.

Зато современные колдунки, знающие ответы на все вопросы, уверяют, что в киевских подземельях и не таких древних существ можно увидеть!..

И даже в наше время…

Беда на свист идет, свистом и кормится…

 

Facebook:

 

Всё новое – это хорошо (или не слишком) забытое старое…

 

Партии власти в Украине (ретроспектива)

 

 

 

 

 

 

 

 

Last Updated on 18.06.2024 by iskova